Почему бежевые джемперы — признак кризиса индустрии? Чем Google мешает современным дизайнерам? За что в моде стоит журить сотрудников и как не затеряться в инфошуме? The Blueprint изучил главные интервью с дизайнерами за этот сезон и нашел ответы на все вопросы.
«Все хотят революции в моде, но по-настоящему большие перемены в ней всегда происходят вслед за политическими. Мини-юбка появилась благодаря женской революции. Людовик XIV ввел придворный костюм, чтобы заставить знать оставаться в Версале, где он мог ее контролировать. Но если в нашем якобы “свободном” обществе революция невозможна, то что тогда изобретать?»
О том, что тихая роскошь стала симптомом кризиса:
«Когда главным трендом становятся безликие вещи вроде бежевых брюк и джемперов в духе „тихой роскоши“, это значит, что моде больше нечего сказать и очередной цикл подходит к концу».
«Прежняя формула роскоши больше не работает. Представления о ней, за которые мы продолжаем цепляться, — с дорогими машинами и домами — остались в начале 2000-х. Сегодня главное — впечатления и понимание того, сколько времени и труда вложено в создание той или иной вещи. Нам нужны новые способы заставить людей мечтать».
«Я ненавижу слово “новизна”. Пожалуй, это одно из самых затасканных слов. Из-за него все, что не является новым, начинает казаться одноразовым и не заслуживающим внимания».
О том, как алгоритмы убивают оригинальность в моде:
«У моды 2010-х и 2020-х нет четкого определения. Больше нет узнаваемого силуэта. Начиная с 1990-х все стало размытым. Возможно, потому что появилось слишком много дизайнеров и брендов. В 1990-е были Том Форд и Хельмут Ланг, позже — Николя Жескьер. Сегодня же все строится на цитировании прошлого. Думаю, виноват Google. Ищешь, например, белое платье Шэрон Стоун из “Основного инстинкта”, а получаешь сотню похожих атласных платьев от каких-то ужасных дизайнеров. Никаких неожиданных открытий. Алгоритмы показывают тебе ровно то, что ты и так ожидаешь увидеть. И ты оказываешься в ловушке».
О том, почему новое не всегда означает оригинальное:
«Что вообще считать по-настоящему новым? Ведь тронуть человека могут не только вещи, которых никто прежде не видел. Я восхищаюсь великими творениями дизайнеров прошлого и считаю, что ностальгия — тоже важная часть творчества. Именно поэтому я сознательно обращаюсь к выдающимся образцам дизайна прошлых лет».
«В моде стало слишком много шума. Просто невероятно много. Мне кажется, высказываться стоит только тогда, когда тебе действительно есть что сказать. Иначе ты лишь усугубляешь какофонию».
О том, почему сегодня быть дизайнером сложнее, чем раньше:
«Мне кажется, люди хотят быть чем-то одержимы. И задача дизайнера — пробудить в них эту одержимость. Сегодня гораздо сложнее доставить людям удовольствие. Поэтому я постоянно говорю, что быть дизайнером сейчас труднее, чем когда-либо. При всем уважении к великим дизайнерам прошлого: смотришь на то, сколько им нужно было сделать, чтобы их идеи стали культовыми, и понимаешь, что сегодня можно придумать десять таких вещей — и никто даже не обратит на тебя внимания. Нужно создавать что-то, что найдет отклик у человека».
О необходимости постоянно переизобретать себя:
«Ключ к эволюции — любопытство. Скука — враг прогресса. Но перемены не обязательно должны быть радикальными, особенно когда работаешь в модном доме с четко определенными рамками. При этом я стараюсь не искать единственно верную формулу: ни одна не будет работать вечно. Возможно, она принесет успех в краткосрочной перспективе, но в итоге я окажусь ее заложником».
«Мы обычно советуем молодым дизайнерам создавать то, чего никто прежде не видел. И еще — не торопиться. Социальные сети заставляют нас работать быстро. Но нам потребовалось пять лет, чтобы по-настоящему разобраться, что мы хотим делать. Чтобы понять, кто ты, нужно время».
О том, почему Gucci стал самым сложным вызовом в карьере:
«У Gucci богатое наследие, но ему совершенно необходима мода. Как я ее себе представляю? Без интеллектуальных претензий — и это осознанное решение. Я больше не чувствую в этом потребности. Кажется, последние десять лет я пытался впечатлить всех вокруг, но прежде всего самого себя. Осознание этого в каком-то смысле меня освободило. И Gucci — идеальное место, чтобы перестать этим заниматься. Потому что здесь все строится на эмоциях, драме, любви к жизни и к самому себе».