О раке груди чаще всего говорят в контексте диагностики и лечения. Но что происходит после того, как заканчиваются капельницы и жизнь, казалось бы, возвращается в привычное русло? Визажист, основательница бренда Pereliv и участница The Blueprint 100 — 2025 Ксения Виноградова рассказала The Blueprint о набранных за время лечения килограммах, страхе рецидива, новых требованиях к мужчинам и лучших стрелках в ее жизни. Материал подготовлен в рамках «Розового октября», который в России курирует благотворительный фонд «Дальше», с 2011 года поддерживающий женщин с диагнозом «рак молочной железы».
Это был прайм моих стрелок. Я их делала огромными и клеила накладные ресницы. Оказалось, когда у тебя нигде нет волос (вообще нигде — ставлю лайк студии эпиляции «Онкоцентр им. Блохина»), ничто не отвлекает от макияжа и любой наряд сразу выглядит сексуальнее. С последней химиотерапии прошло уже почти полтора года, волосы немного отросли, но короткая стрижка все равно постоянно напоминает о болезни...
Знаете мужчин, которые любят смотреть телевизор, засунув руку в трусы? У меня примерно то же самое, только с грудью. Я люблю лежать и мять ее, как мячик-антистресс. Вот так в начале 2025 года я и нащупала уплотнение. На следующий день я пошла на УЗИ, откуда меня направили к маммологу-онкологу...
Потом были МРТ, другие обследования и пункция, которая подтвердила диагноз. Не было никакой драматичной сцены, как в кино, когда врач с серьезным видом сообщает: «У вас рак». Мне просто позвонили и сказали, что диагноз подтвердился. Таким будничным тоном, будто речь шла о гастрите. Даже про стадию заболевания — вторую — я узнала не сразу, а уже на приеме у онколога, когда сама решилась спросить. Мне тогда было 24. И помню, как меня впервые немного успокоили слова врача: «Ты молодая».
Потом были шесть курсов химиотерапии, операция, облучение и еще почти десять месяцев таргетной терапии — последняя капельница была только этим летом. Я, кстати, хотела, чтобы мне удалили обе груди и поставили импланты. Боялась, что во второй груди тоже может появиться опухоль, но врачи сказали, что показаний для этого у меня нет. В итоге сделали секторальную резекцию — удалили только участок молочной железы с опухолью, как будто кусочек тортика отрезали. Уже на следующий день меня отпустили домой.
. Когда закончился основной этап лечения и я вышла в ремиссию, никакой невероятной радости я не испытывала. Знаете, как бывает после очень тяжелого рабочего дня или когда наконец сдаешь большой проект? Просто: «Фух, наконец-то эта жесть закончилась». Я выдохнула и подумала, что теперь мне наконец станет лучше. На другие эмоции сил не было.
Оказалось, что, даже когда лечение заканчивается, причины ходить по врачам все равно остаются. Теперь в моем расписании куча каких-то записей и обследований. Даже лента рилсов изменилась: мне все чаще попадаются истории людей с похожими диагнозами или просто ролики разных врачей. Я в принципе стала гораздо больше интересоваться здоровьем, причем не только онкологией. И на то есть причины: сначала у меня от химиотерапии отвалились ногти, а новые начали расти какие-то кривые, врастать в кожу — пришлось идти к подологу. Потом появились высыпания — еще один врач. Потом, господи, зрение упало — опять врач. Последняя «новинка» — инсулинорезистентность, и теперь я регулярно хожу к эндокринологу. Короче, постоянно что-то новенькое.
Кстати, восстанавливаться после рака еще и довольно дорого. Я как-то специально посчитала все свои расходы за месяц, причем это был относительно спокойный месяц, без крупных обследований. На лекарства, анализы, врачей, занятия спортом и массаж, которые должны были помочь восстановить выносливость, ушло около 100 тысяч рублей. Больше всего меня беспокоит как раз то, что у меня стало гораздо меньше энергии и появилась какая-то ужасная рассеянность. Раньше я могла за день переделать огромное количество дел, а теперь мне и физически, и ментально гораздо сложнее справляться с прежним объемом работы...
Во время химии я вообще очень сильно тупила. Например, могла забыть совершенно элементарное слово «гвоздь». Или глагол «постучать». Просто самые обычные бытовые слова вылетали из головы. Есть даже такой термин — chemo brain, или «химический мозг». Мне стало сложнее концентрироваться на чтении книг, выстраивать связные предложения. И это до сих пор со мной. Я решаю судоку, пробую медитации, какие-то упражнения для мозга. Врачи говорили, что со временем все должно восстановиться, но прошло уже больше года, а я пока не чувствую, что вернулась к прежней работоспособности.
Во время химии я вообще очень сильно тупила. Например, могла забыть совершенно элементарное слово «гвоздь». Или глагол «постучать»
Даже недавно сходила на специальное обследование — к специалистам, которые в том числе занимаются людьми после инсульта. Никаких отклонений у меня не нашли. Может, это вообще не связано с химией, а просто стресс так проявляется. Пока не разобралась.
. А еще я теперь гораздо тревожнее отношусь к любым изменениям в организме. Раньше могла подумать: ну, простуда какая-нибудь или аллергия, ничего страшного. А сейчас из-за каждого прыщика я на иголках. Сразу думаю: все, наверное, это какие-нибудь забитые лимфоузлы или необычные симптомы нового рака. И бегу к врачу...
Есть, правда, одно достижение — я больше не гуглю симптомы. Потому что все знают, как это работает: Google может обычный прыщ раздуть до предсмертного состояния. Поэтому я лучше дождусь приема у врача и все ему покажу. Не скажу, что мне удалось избавиться от страха рецидива, но хотя бы стараюсь не накручивать себя лишний раз.
Расстаться с волосами мне, наверное, было проще, чем многим. Я всю жизнь экспериментировала с внешностью — каких только стрижек и окрашиваний у меня не было. Страшно было до ровно первой прогулки без платка — я представляла, что все будут на меня оборачиваться, тыкать пальцем. А оказалось, люди действительно смотрят — но не с отвращением, а с интересом. Я люблю яркий макияж, поэтому они, наверное, думали, что я крутая неформалка, а не больная раком.
Негативных реакций на лысину было ровно две: однажды мне крикнули вслед «Эй, Нагиев!», а в другой раз какие-то парни показывали на меня пальцем и смеялись, что я буддистка. Сейчас мне даже не хочется возвращать прежнюю длину волос. Вспомнила, сколько времени уходило на укладку, когда они были длинными, и решила, что с короткими гораздо удобнее. Попробую отрастить каре, а там посмотрим. Может, опять все отрежу. Я девушка спонтанная.
. Брови и ресницы, кстати, до сих пор полностью не восстановились. Они просто решили теперь быть короткими. Я уже чем только их ни мазала, но все бесполезно. Мне сказали, что на этих участках волосы восстанавливаются дольше всего. Лучше бы, блин, на других...
Зато во время химии у меня была просто невероятная кожа. Многие, наоборот, жалуются на проблемы с ней, но у меня она выглядела как у куклы. Такая гладкая, красивая, буквально как после фотошопа. Возможно, из-за экстремальной сухости поры сузились настолько, что их вообще не было видно. Ни черных точек, ни сальных нитей на носу. Как будто на мне тональный крем двадцать четыре на семь. До сих пор не знаю, что это было.
Отношения с собственным телом у меня сейчас довольно противоречивые