Этой осенью на русском языке наконец-то выходит книга «Жизнь форм. Новая философия моды», написанная Алессандро Микеле совместно с философом Эмануэле Кочча. Преданные поклонники Gucci и Valentino наверняка зачитают книгу до дыр, для остальных же Нелли Асриян выбрала самые глубокомысленные цитаты. Одним они подойдут чтобы оживить застольную беседу, другим, чтобы побороть бессонницу.
Он ничем не отличается от способности слышать и распознавать голоса животных. Понимание силуэта и цвета юбки или брюк означает попросту расширение этой способности слышать и распознавать голос и слова другого в любом кусочке материи мира. Любая материя обладает способностью говорить — поэтому все ее формы живые. Все формы жизни высказываются, и именно поэтому мы позволяем им существовать на нашем теле, прижавшись к нашей коже. Это рты, лица, глаза, которые расширяют наш опыт и дают нам возможность жить более насыщенной жизнью
Она необходима не только для того, чтобы рассказывать о моде, но и для того, чтобы понимать ее. Ведь мода сама по себе и есть философия, причем самый сложный и изысканный ее вид. Мы придумываем и создаем одежду, чтобы адаптировать идеи к нашим телам, чтобы вдохнуть в них особую жизнь и дистанцироваться наконец от приговора нашей телесности
Это тайное искусство строительства мостов между временами и различными формами жизни, пространство, позволяющее всем сосуществовать и меняться, и становиться, хоть на мгновение, современниками счастья
Одежда больше. не служит нам основным инструментом для обозначения идентичности: это операционный стол, позволяющий добраться туда, куда не позволяет наша анатомия. Она ведет тела сквозь всевозможные идентичности
Алессандро Микеле, шоу Gucci, Milan Fashion Week Fall 2026
Надевание на себя одежды рвет связь, которую человек обычно устанав- ливает с произведением искусства: вместо любования на расстоянии, в месте, отделенном от повседневности, мы натягиваем произведение искусства непосредственно на тело, вступаем с ним в прямой телесный контакт, сливаемся с одеждой и передаем ей функцию создания нашей идентичности. [...] Никакой иной вид искусства не ставит таких задач и не может похвастаться столь очевидной и плотской средой воплощения, как мода
Веками время было пространством и символом проживания опыта тройной беспомощности: мы не решаем, когда появиться на свет, не можем ни остановить или замедлить бег времени, ни изменить его конечный и ограниченный характер. Десятилетиями мода прибавляла еще и четвертый вид рабства к этим трем, заставляя нас постоянно стремиться к новизне, к будущему, которое всегда и в любом случае определяло себя в противовес настоящему и прошлому
Одежда не должна переносить человека, который ее надевает, в семидесятые или двухтысячные годы: она должна образовывать пространство, в котором оба периода становятся частью опыта, открытого как для того, кто носит это платье, так и для того, кто смотрит на него извне
Носить одежду — значит зайти в некое транспортное средство, которое повезет нашу идентичность туда, куда мы не смогли бы добраться посредством одной только нашей анатомии
Она всегда инклюзивна: это не нечто статичное, а возможность, способность поглощать другие существования, вмещать разные судьбы, открывать в собственном теле ощущения и возможности, считавшиеся ранее недоступными. Мы постоянно ее ищем, поскольку не быть единым целым — это на самом деле нечто божественное: это условие, необходимое для свободы, свободы от себя самого и от окружающего мира
Животные более склонны к трансформациям, чем мы: мы в наших забавах, особенно в моде, частенько не способны освободиться от смутного и мимолетного чувства вины перед переменами. Тем не менее есть нечто поразительное в подобных изменениях: достаточно нескольких шелковых нитей, чтобы за несколько секунд создать метаморфозу, которая заняла бы многие недели и месяцы у другого живого существа
Это протезы, улучшающие и делающие более удобной нашу жизнь. Одежда же, похоже, создает нечто аналогичное для нашего внутреннего мира – наших чувств, эмоций, самых скрытых черт личности
Мы часто сводим эту любовь [к вещам] к какому-то дьявольскому чувству, которое противостоит разуму и любви между людьми. Но ведь нет ничего более человеческого, чем вещи. Нам нужны ткани, мебель, шторы, очки, стены, кровати, столы, чтобы быть людьми. Наша жизнь не ограничена поверхностью нашей кожи, она продолжается в окружающем нас пространстве
Любая похожа на финал сказки про волшебника из страны Оз – оказывается, все, что видела Элли, – всего лишь большая иллюзия. Это сказка, которая помогает изменить настоящее так, чтобы предвидеть будущее, о котором никто еще ничего не знает
Мы называем демонстрацию моды словом «шоу», но на самом деле это нечто иное: в отличие от того, что происходит в кино, это особый церемониал, на который требуется приглашение. Вы не можете прийти туда без приглашения
Если вы не вхожи в дома местных божеств, Лос-Анджелесу нечего вам предложить. Все лежат на шезлонгах, сплетничают, потягивают вино, закусывают тостами с авокадо и продолжают болтать. Это то место, в котором человеческие существа больше не должны выживать: жизнь превращается в беседу между богами, до конца веков. Это своего рода земля обетованная
Это опыт одержимости: некая личность владеет нами, а мы владеем ею, но это обладание не настолько мощное, чтобы нам был нужен сеанс экзорцизма, чтобы от него освободиться