25 октября исполняется 145 лет со дня рождения Пабло Пикассо — основоположника кубизма и одного из самых дорогих художников всех времен. Уроженец испанской Малаги, большую часть жизни проживший во Франции, он оказал огромное влияние не только на искусство, но и на модную индустрию: в разные годы вдохновение в его работах черпали Ив Сен-Лоран, Оскар де ла Рента, Симон Порт Жакмюс и Джереми Скотт. К юбилею художника Мария Ушакова вспомнила, какие отношения с модой были у самого Пикассо и по каким вещам можно безошибочно опознать его гардероб.
Задолго до того, как Emporio Armani нарядили своих моделей в береты и кепки, а Prada — в шляпы с широкими полями и асимметричные панамы, все эти головные уборы уже примерил Пабло Пикассо. А точнее, и эти тоже. Верный своему эксцентричному стилю, художник считал шляпы важным элементом образа и экспериментировал с разными фасонами: панамой, ушанкой, высокой бини с помпонами, хомбургом и многими другими. Друг Пикассо, ирландский фотограф Эдвард Куинн, вспоминал, что художник хранил на своей вилле в Каннах большую коллекцию самых причудливых шляп и примерял их, чтобы развлечь гостей. Одна из таких дружеских встреч превратилась в серию фотографий, которая до сих пор хранится на архивном сайте Куинна. Впрочем, если верить общей картине сохранившихся фотоснимков, Пикассо все же чаще можно было увидеть в берете, чем в тюбетейке или тореадорской монтере. Любил он наряжать в береты и героев своих картин («Человек в берете», «Портрет молодой девушки в голубом берете», «Женщина в берете и клетчатом платье»). Интерес Пикассо к этому головному убору, похоже, оказался крайне заразительным. Когда искусствоведы изучали архивы лондонского Института современного искусства, они обнаружили, что во время двух персональных выставок художника в начале 1950-х именно береты забывали в гардеробе чаще всего.
Па́бло Дие́го Хосе́ Франси́ско де Па́ула Хуа́н Непомусе́но Мари́я де лос Реме́диос Сиприа́но де ла Санти́сима Тринида́д Ма́ртир Патри́сио Руи́с-и-Пика́ссо повезло родиться в эру фотографии, так что существуют тысячи снимков, запечатлевших художника дома, на работе и обязательно на фоне его работ. Однако Пикассо никогда не приезжал в СССР и потому так и не смог сфотографироваться в фонтанах Парка культуры имени Горького в День десантника. Крайне серьезное упущение для человека, полжизни носившего тельняшку (она же бретонская рубашка или мариньерка). Полосатый рейс художника не прекращался ни на вилле La Californie в Каннах (1955), ни в студии в Валлорисе.
«Я хочу оставить потомкам как можно более полную летопись», — сказал однажды Пикассо Брасса ю, одному из своих любимых фотографов. И позаботился о том, чтобы эволюцию его стиля можно было проследить по снимкам. И узнать, что, поселившись на Французской Ривьере, художник полюбил рубашки поло — более элегантные, чем футболки, и менее официальные, чем классические рубашки.
Большую роль в создании стиля Пикассо сыграл портной Мишель (а точнее Микеле) Сапоне. Бывший каменщик, он познакомился с художником в середине 1950-х: по одной из версий, благодаря их общему другу, итальянскому керамисту Манфредо Борси, по другой — благодаря поэту Андре Верде. Сапоне, одевавший также художника Массимо Кампильи и скульптора Альберто Джакометти, был полон решимости создать для экстравагантного Пикассо что-то такое же необычное, как и его картины. «Я пришел к нему с образцами, мы разложили их на полу, и Пикассо сказал: “Это как картина; люди, которые производят эти ткани, не дураки”. Он выбрал пару клетчатых брюк», — вспоминал Сапоне о начале своего сотрудничества с художником. В поисках уникальных материалов Сапоне путешествовал по рынкам во Франции, Греции, Югославии и Италии и отмечал, что особенно Пикассо любил бархат, а из цветов отдавал предпочтение коричневому и бежевому. Пикассо и Сапоне общались около 16 лет, вплоть до смерти художника — за это время Мишель сшил для него около сотни пиджаков и пару сотен брюк. Одни из них, в горизонтальную полоску, были вдохновлены картиной Густава Курбе «Автопортрет с полосатым воротником» и даже нашли отражение в современной детской книге Николаса Аллана «Штаны Пикассо». «Одежда Сапоне была невероятно самобытной, — отмечал Тюдор Дэвис из аукционного дома Christie’s, который однажды организовал выставку работ портного. — Думаю, Пикассо это нравилось, поскольку помогало ему создавать впечатление невероятно яркой личности».
За несколько лет до того, как Пикассо сменил Париж на Лазурный Берег, в августовском выпуске журнала Esquire за 1936 год появился обзор гардеробов отдыхающих на Ривьере. Если верить автору, самые стильные мужчины на мысе Кап-д’Антиб тогда ходили в пиджаках из махровой ткани, рубашках в сетку, светлых брюках и парусиновых эспадрильях. Не знаем, ознакомился ли Пикассо предварительно с местной прессой или врожденное чувство стиля помогло ему попасть в модный нерв, но с эспадрильями он не расставался: надевал их как на променад по набережной, так и в домашнюю студию. Еще одним страстным любителем эспадрилий был соотечественник Пикассо, Сальвадор Дали. Правда, он предпочитал традиционную модель calle pinxo, с завязками на щиколотке, в то время как Пикассо носил версию более современную, похожую на современные слипоны.
Прежде чем обрести стиль богемного художника и обзавестись коллекцией шорт, тельняшек и поло, Пикассо небезуспешно косплеил английского джентльмена. В 1919 году труппа Сергея Дягилева пригласила его в Лондон, чтобы разработать декорации и костюмы для балета «Треуголка». За несколько месяцев, проведенных в британской столице, Пикассо стал частым гостем Сэвил-Роу — улицы в районе Мэйфэр, где сосредоточены знаменитые ателье мужской одежды. Так в гардеробе художника появились котелки, костюмы-тройки, брюки Anderson & Sheppard и часы на цепочке. Современники Пикассо говорили, что интерес к английской одежде у него появился благодаря отцу, Хосе Руису-и-Бласко, который якобы был таким англофилом, что даже получил прозвище Эль Инглес («Английский»). Сам Пикассо, помимо обновления гардероба, выразил свою любовь ко всему английскому в картине 1915 года «Человек в котелке, сидящий в кресле».
Пабло Пикассо, «Бюст мужчины. в полосатой фуфайке», 1939
Среди них, конечно, были поло с любимым паттерном художника ( в полоску ), однотонные, в которых он работал, и яркие на выход. К последним, например, относилось бордовое поло из мягкой махровой ткани — из нее в те годы активно шили костюмы для главных звезд экрана: от Алена Делона до Шона Коннери. В этой рубашке Пикассо позировал Арнольду Ньюману в 1956 году и, кажется, больше никому (по крайней мере, других фотографий до наших дней не дошло). Спустя более чем полвека снимок Ньюмана попался на глаза британскому дизайнеру Адаму Брауну, основателю марки Orlebar Brown, и вдохновил его на обновление коллекции — теперь бренд предлагает махровые поло а-ля Пикассо восьми оттенков. «Махровая ткань напоминает нам о хороших временах и ментально переносит нас туда, куда другие ткани не могут» — пояснял Браун.
Пикассо на открытии своей выставки керамики в музее Antibes, нанешнем Музее Пикассо, 1948
Майя в матроске, 1938. © 2026 Estate of Pablo Picasso
Пикассо на костюмированном празднике «Шарлотада», 1954
Когда тельняшка появилась в гардеробе художника, установить сложно, а вот герои его работ начали носить полосатую фуфайку в 1939-м. Именно в этом году, уехав во французский портовый городок Руайан, художник за четыре дня создал десять версий картины «Человек в тельняшке»: шесть гуашью, три маслом и один тушью. На этот образ его, вероятно, вдохновила одежда моряков и рыбаков, которых он видел на пляже и в порту. Впоследствии тельняшка еще не раз появлялась на картинах Пикассо и периодически вводила в заблуждение поклонников его творчества. Так, в 1945 году у художника состоялся разговор с молодым американским солдатом левых взглядов Джеромом Секлером, который попал к нему в мастерскую. Секлер обратил внимание на картину «Майя в матросском костюме» — на ней изображена маленькая дочь Пикассо в тельняшке, с сачком и бабочкой. Джером предположил, что художник хотел написать вовсе не Майю, а себя, а в матросской рубашке увидел символ коммунизма. Пикассо признал, что действительно создал автопортрет, но отказался наделять его политическим смыслом. «Почему же тогда вы изобразили себя матросом?» — удивился Секлер. «Потому что я всегда ношу тельняшку», — ответил Пикассо, расстегнул серый пиджак и голубую рубашку, которые на нем были, и показал нательную майку — белую с синими полосками.
Пикассо с одной из своих поздних картин, Валлорис
Пикассо со своей картиной L’Aubade (The Dawn), 1944